Россия в этнографическом отношении

Страница 1

Первые сколько-нибудь обстоятельные сведения о народностях, населяющих Россию (если не считать древнейших, относившихся к ранее жившим здесь народам и дошедших до нас в исторических и географических трудах писателей классической древности и начала средних веков, а также и более или менее кратких известий, записанных некоторыми путешественниками по Росси, начиная с XIII и по XVII столетие), мы находим у путешественников-исследователей XVIII века, преимущественно ученых академиков, посылавшихся для исследования нашего отечества: Палласа, Гмелина Миллера, Фалька, Гюльденштедта, Георги, Штеллера, Лепехина, Крашенинникова др., а также у немногих подневольных или добровольных наблюдателей, случайно попадавших в более отдаленные края империи (напр. пленный швед Штраленберг при Петре I или живший в конце XVII в. любознательный амстердамский бургомистр Витсен).

Путешественники-академики интересовались как собственно русским населением, так, и еще более, жившими в пределах России инородцами, находя в них более оригинального и любопытного в языках, нравах и обычаях. Штеллер и Крашенинников застали, напр., в Камчатке камчадалов, живших еще в каменном веке и только начинавших знакомиться от русских казаков с железом; Паллас собрал у бурят и калмыков первые более обстоятельные сведения о ламаизме; многие присматривались к быту сибирских дикарей-звероловов, степных кочевников и т. д. Во 2-й половине XVIII в. появилась даже сводка всех известных тогда данных о народностях Российского государства в обширном, иллюстрированном ста рисунками труде Георги, вышедшем почти одновременно на немецком и русском языках.

Заглавие этого сочинения: «Описание всех в Российском государстве обитающих народов, их житейских обрядов, обыкновений, одежд, жилищ, упражнений, забав, вероисповеданий и других достопамятностей» (1776—77) дает уже некоторое понятие об его содержании. Выдающееся место отведено здесь «россианам», происшедшим, по мнению автора, из смешения «руссов» (т. е., как он доказывает, финнов) со славянами. К финским, или чудским («русским»), народам им причислены лопари, чухонцы, эсты, черемисы, чуваши, мордва, отяки (т. е. остяки), а также латыши (литовского племени); в отдельные группы поставлены народы татарские (куда отнесены и некоторые из кавказских — напр. грузины, осетины), монгольские и «народы особенные и доныне еще не решенные о принадлежности их к какому-либо из главных и первоначальных российских народов» (самоеды, койбалы, маньчжуры, тунгусы, камчадалы, коряки, чукчи, алеуты).

От «россиан» отделены «козаки», представляющие, по мнению Георги, особый смешанный народ. Несмотря на крупные ошибки в классификации народностей и на компилятивный характер изложения, труд Георги был замечателен в своем роде, и мы не можем еще и теперь указать сочинения, которое бы компилировало подобным образом этнографические данные о России конца XIX в. Конечно, быт народов описывался тогда по преимуществу лишь с внешней стороны; филология, история народной словесности, история религий и т. д. находились еще в зачатке. Описание собственно русской народности имело в виду, главным образом, ознакомление с более курьезными обычаями, нравами, поверьями и т. д. «подлого» народа. Уже в XVIII в. начались, однако, попытки и к более глубокому изучению народных особенностей. При Екатерине II началось составление не только словаря русского языка, но и словарей других живущих племен («Срав. словари всех языков» и пр., 1787—89), позволившие в начале следующего века Клапроту составить первую «Таблицу» языков Азии и провести одну из первых лингвистических классификаций.

Главная деятельность по собиранию этнографических материалов долго сосредоточивалась у нас по преимуществу в двух учреждениях: в академии наук — посылавшей экспедиции, издававшей крупные этнографические труды и основавшей большой этнографический музей с богатыми собраниями бытовых предметов из разных местностей империи — и в географическом обществе, особенно в его отделении этнографии, собравшем много этнографических материалов в своем архиве.

Важно было, с одной стороны, выяснить географич. распределение и численность различных племен, с другой — сделать библиографическую сводку обширной и разбросанной этнографической литературы. Желательно было бы, с одной стороны, сведение в возможно более стройную картину разбросанных известий об отдельных племенах и народностях с различением при этом по отношению к племенам более многочисленным и шире распространенным местных вариаций этнографических типов; с другой стороны — сравнительно-аналитическое изучение различных сторон и частностей народного быта, напр. обычаев, поверий, искусств, жилищ, костюма, обрядов, приемов земледелия, подробностей кочевого и охотничьего быта в связи, по возможности, с данными археологии, языка, народной словесности и т. д.

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Похожие материалы:

Здесь родины моей начало
Родилась я в поселке Озерки. Живу тут уже семнадцать лет и понимаю, что совсем не знаю, как появился мой поселок. Поэтому я решила узнать историю своего поселка и поделиться ею с вами. История нашего поселка началась в ХІІІ веке. Германс ...

Революция языка и этногенез
Этногенез (этническая история) – наука изучающая процесс сложения этнической общности (этноса) на базе различных этнических компонентов. Этногенез представляет собой начальный этап этнической истории. По его завершении может происходить в ...

Архитектурный памятник начала XIX века
Здание бывшего дворянского собрания (ул. III Интернационала, 33) Здание бывшего дворянского собрания находится на площади Свободы. Оно построено в классическом стиле в 1826 году и отли­чается красивыми пропорциями, стройным портиком из ...